Занятая своими мыслями, Лалла не услышала мягких шагов по коридору и обернулась только тогда, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. На пороге музыкальной комнаты стоял Грей.
Он был не слишком высок ростом – чуть меньше шести футов, – но теперь показался ей таким огромным, что, увидев его перед собой, Лалла почему-то захотела спрятаться. Она постаралась не выказывать своего страха, однако девушке все же было не по себе: сердце буквально вырывалось из груди от сознания того, что они находились в комнате одни, без посторонних.
Грей недобро усмехнулся, скривив рот и обнажив ровные белые зубы. Увидев его злорадную ухмылку, Лалла почувствовала бессильную ярость и негодование.
– Ты напугал меня, – заявила она, стараясь казаться спокойной.
– Стоит ли напоминать, что это мой дом? – спросил он, понизив голос. – И я могу находиться там, где пожелаю! Это ты здесь в гостях!
Синие глаза Грея были торжественно-спокойны. Лалла снова повернулась к полотну.
– Я просто любовалась портретом. Это твоя жена, не так ли?
– Моя покойная жена, – поправил ее Грей.
Лалла недоуменно посмотрела на него:
– Да, Дейзи рассказала мне о несчастье. Прими мои искренние соболезнования.
– Искренние ли? – снова недобро усмехнулся он.
Лалла постаралась взять себя в руки. Подобное отношение мистера Четвина к ее появлению в Диких Ветрах отнюдь не льстило Лалле.
– Я понимаю, Грей, что тебе неприятно видеть меня здесь… – начала она.
– Ты права, даже более того – мне хотелось бы никогда больше не встречаться с тобой. И, оставив меня в покое, ты оказала бы мне неоценимую услугу.
Хотя Лалла и ожидала услышать от Грея что-либо подобное, но от таких слов возмущению ее не было предела. Она почувствовала, как ноги стали подгибаться и в горле пересохло.
– Но я не могу этого сделать. Я обещала Дейзи пожить в Диких Ветрах некоторое время.
– Прекрасно! – взорвался он. – Только прошу больше не попадаться мне на глаза.
– С удовольствием, – ответила Лалла.
Грей поспешно прошел на середину комнаты, будто не замечая ее, затем остановился, заложив руки за спину, и пристально вгляделся в лицо женщины на портрете.
– Моя жена была твоей полной противоположностью, вы не похожи, как день не похож на ночь, – продолжил он уже более спокойно. – Она была такой кроткой, прекрасной женщиной! Она старалась сделать меня счастливым. И я был счастлив. – Глаза его затуманились воспоминаниями.
– Наверно, для некоторых женщин этого вполне достаточно, – заметила Лалла, подумав про себя, что она действительно полная противоположность Джейн. – Я рада, что ты нашел свою любовь, Грей. И был счастлив.
Лалла говорила абсолютно искренне, но неожиданно поняла, что ее слова могут быть восприняты Греем как насмешка. Сообразив, что совершила промах, она отвела взгляд.
Лицо Грея потемнело, и в дерзком взгляде синих глаз Лалла прочла вызов. Он собрался было что-то ответить, но в коридоре послышался звук легких торопливых шагов. Дверь открылась, и на пороге появилась Миллисент Пейс, секретарь Грея Четвина. Это была худенькая девушка среднего роста, одетая в опрятную черную юбку и чопорную белую блузку с высоким воротником.
– Извините, мистер Четвин, – негромко сказала она, – но мистер О’Коннор хотел бы переговорить с вами.
– Спасибо, Миллисент, – ответил Грей, – пожалуйста, займи пока нашу гостью.
Секретарь Грея была примерно одного возраста с Лаллой – лет двадцати пяти, не больше. У нее было приветливое лицо с живыми карими глазами и мягкие каштановые волосы, собранные на затылке в тугой пучок. Некоторое время Миллисент всматривалась в лицо Лаллы через стекла очков в стальной оправе.
– Миллисент Пейс, рад представить вас мисс Лалле Хантер, близкой подруге моей сестры. Она поживет у нас некоторое время, – сказал Грей. И добавил: – Очень недолго.
Странно, но при упоминании ее имени Миллисент часто заморгала и бросила на девушку недовольный взгляд. «Странно, почему мое имя вызывает у обитателей Диких Ветров столь неприятные ассоциации?» – подумала Лалла. Тем не менее Миллисент все же заставила себя улыбнуться.
– Очень приятно, мисс Хантер!
– Взаимно, мисс Пейс, – сказала Лалла, улыбаясь и протягивая руку. – Так вы и есть секретарь мистера Четвина?
– Да, – ответила Миллисент, склонив голову так, что очки чуть не соскочили с ее носа.
– Знаете, Миллисент, мисс Хантер – художница, – сказал Грей. – А еще она часто позирует другим художникам…
Лалла встретила его откровенно безжалостный взгляд и уловила насмешливую улыбку в уголках рта. Грей добавил:
– В том числе в обнаженном виде.
Миллисент раскрыла рот от удивления. Она старалась не смотреть на Лаллу, вперив взгляд куда-то за ее плечо. Лалла пришла в бешенство. Резкие слова готовы были сорваться с ее губ – ей стоило немалого труда сдержать их. Она подавила в себе острое желание надавать Грею пощечин. Вместо этого она очаровательно улыбнулась, делая вид, что ничего не произошло.
– Грей, по-моему, ты должен извиниться перед мисс Пейс за то, что поставил ее в неловкое положение.
Не дожидаясь ответа, Лалла резко повернулась, подобрала юбки и покинула музыкальную комнату.
Оказавшись наконец в спальне, она быстро прикрыла за собой дверь и остановилась в раздумье. «Как он узнал это?» – пронеслось в ее голове. Действительно, Лалла дружила со многими известными художниками. Иногда они приглашали ее позировать, ценя особую грацию и чувственность девушки, красота которой вдохновляла их. Выросшая в добропорядочной семье, где прививались хорошие манеры и чувство собственного достоинства, Лалла понимала, что, позируя обнаженной, позорит фамилию, однако когда видела результат – полотна, утверждающие жизнь и воспевающие ее красоту, все сомнения отпадали.
Но ее беспокоило сейчас другое. Если Грей знает о ее дружбе с парижскими художниками, значит, он, возможно, посвящен и в другие подробности жизни Лаллы во Франции. Она прикрыла глаза и присела на стул, чувствуя, как вся дрожит. В то время, когда она тешила себя мыслью, что наконец свободна от уз, связывавших ее некогда с Греем Четвином, он, получается, интересовался ее частной жизнью, в подробности которой она не собиралась его посвящать. «Значит, я не так уж безразлична ему», – эта мысль не давала Лалле покоя.
Вскоре усталость взяла верх над размышлениями, и девушка незаметно для себя перебралась на кровать, прилегла и сладко уснула.
Открыв глаза, Лалла вгляделась в даль за окном. Гроза наконец прекратилась, небо очистилось, и капельки дождя на стекле играли, переливаясь в лучах вечернего солнца словно алмазы.
